29 мая 2020

Как развить в ребенке мотивацию к обучению.
Часть 1

2323 просмотра

Ольга Райнхолдт
Иронично называет себя «Коуч, каких мало», на самом деле верит, что любой человек — это Личность и Талант, каких мало. Свою практику посвящает самореализации, рядом с которой развитие личности, создание и культивация личных брендов, успех в бизнесе, карьере и творческих начинаниях. Руководствуется девизом «Талантам надо помогать, бездарности пробьются сами».
  • olgareinholdt.ru
  • instagram.com/olga_reinholdt
  • «Не хочу-у-у в школу», — пятилетний сын вяло жует свой завтрак и ноет, а у меня сердце разрывается.

    В Америке дети начинают ходить в школу с пяти лет. И родители пятилеток могут услышать такое вот, с влажными глазами и дрожащим подбородком: «Не хочу в школу».

    Но надо значит надо, дожевываем завтрак, и идем в школу.

    С тяжелым сердцем.

    Потом была истерика. Про то же «не хочу идти в школу». Тут я уже напряглась.
    Я понимаю: утром недоспал, хочется играть, на улице темно и холодно. Но когда ребенок изо всех сил защищается, это уже повод присмотреться.

    В разговоре выяснилось, что на самом деле он отчаянно не хочет идти на два конкретных урока: физкультуру и музыку. И это ребенок, от подвижности которого родители сходят с ума, и который чуть ли не с младенчества питает к музыке особенные чувства. Вот уж удивительно.

    Оказалось, ничего удивительного. На уроке физкультуры учитель требует делать растяжку, от которой больно, и ругает, если у детей не получается. Вот они и стараются до истерики. Имея в анамнезе опыт работы фитнес-тренером, я отлично знаю, насколько это безграмотно.

    Написала записку учителю, чтобы не требовали растяжек, придумала «врожденную травму бедра» (слава богу, в Америке никто не имеет права проверять медицинскую историю).

    С музыкой оказалось сложнее. Именно любовь к музыке делает нестройный хор примитивных песенок невыносимым. Участвовать в этом балагане сын отказывается, от чего опять же получает нагоняй.

    Вот тут я уже задумалась о том, а не отбивает ли школа у музыкального ребенка любовь к предмету?

    Еще один эпизод. Привожу ребенка в школу, ко мне навстречу выходит директор и приглашает пройти к ней кабинет. От тона, которым было сделано это приглашение даже у меня кровь застыла в жилах, хотя я взрослая тетенька, могу паспорт показать.

    Кабинет темный, тесный, дверь закрывается, директор вырастает над ребенком зловещей горой и начинает его чихвостить, не оглашая собственно проблемы, но явно ожидая от меня содействия.

    Моих материнских инстинктов хватает только на то, чтобы сесть рядом с ревущим уже сыном, обнять его, и шептать ему на ухо, чтобы не слушал.

    Потом уже, придя в себя, я пишу требование, чтобы директор больше не оставался наедине с моим сыном (в Америке это очень серьезный знак), и требую от директора извиниться перед моим ребенком. 

    Ситуация: сын пригласил одноклассников на День рождения. Вы же представляете, как обычно шестилетние дети ведут себя на детском празднике?

    Эти дети вели себя так, будто друг друга не просто впервые видят, а еще и боятся. Один мальчик развел асоциальную анархию. Остальные социофобно жались к родителям. Сын — надо отдать ему должное — ощущал свою ответственность за качество праздника и взял на себя роль «тамады». За час он сумел раскачать одноклассников до игр и веселья.

    То есть дети, которые знают друг друга больше года и учатся в одном классе, не умели и не имели желания друг с другом играть. 

    Помимо этих эпизодов были и другие случаи, которые заставили меня задуматься, почему же так распространена проблема «школьник не хочет учиться».

    Если дети львиную долю своего времени проводят в подобной обстановке, стоит ли удивляться тому, что он не демонстрирует рвения к учебе.

    Но ведь родитель не может сказать «А, ну, вот теперь понятно, почему мой ребенок не хочет учиться» и закрыть для себя эту тему.

    Поэтому я решила, что больше не могу делегировать школе образование своего ребенка во всех его проявлениях и смыслах, и взяла дело в свои руки.

    Накопленным опытом и знаниями я хочу поделиться в этой статье, потому что уверена — они могут быть хорошим подспорьем для родителей, которым не безразлично качество знаний и качество жизни их ребенка.

    Тема большая, я разделила ее на две части. Сегодня поговорим о том, чем школьная модель обучения отличается от естественной, и чем это чревато для ребенка и почему приводит к утрате желания учиться. А завтра я позволю себе дать ряд практических рекомендаций.

    Кому читать, а кому — не стоит

    «Как воспитывать ребенка?» Вопрос, на который невозможно ответить однозначно. Все зависит от реальных целей родителя.

    Ведь чтобы определить верный путь, надо сначала определиться с тем, куда ты идешь.

    Поэтому очень важно родителю в первую очередь понять для себя, какие задачи он ставит перед воспитании ребенка.

    При этом надо учитывать, что ребенок — это все-таки отдельная личность со своими предпочтениями и своим жизненным путем.

    «Понимание задач» вовсе не означает, что вы можете создать план жизни наследника и бодро его реализовывать. Вы не в праве и не сможете распоряжаться жизнью ребенка, а попытки это сделать неизбежно приведут к сопротивлению и конфликтам.

    Когда я пишу или говорю о воспитании ребенка, я конечно, опираюсь на свои задачи. Вполне допуская, при этом, что они могут и будут расходиться с задачами некоторых других родителей.

    Соответственно поэтому для кого-то эта статья может оказаться совершенно бесполезной, ведь не исключено, что мы смотрим на развитие ребенка с совершенно разных перспектив.

    Чтобы не тратить ваше время, я для начала уточню, какие задачи преследую я как родитель. А дальше уже будет понятно, посвящать ли вам время и внимание этой статье, или пройти мимо. 

    Мои задачи и позиции в отношении воспитания и развития ребенка

    ★ Первая задача. Я воспитываю ребенка не для «как оно было», а для «как оно будет».

    Утверждение это не такое уж странное, как может показаться на первый взгляд. Если присмотреться, можно заметить, что подсознательная (и наиболее активно реализуемая) задача родителей в воспитании ребенка заключается в том, чтобы так или иначе повторить прошлое.

    «Он должен обучаться так же, как я обучалась».
    «Меня мама так воспитывала, и я буду так воспитывать».
    «В моей школе были такие требования, значит и ребенок должен эти требования уметь выполнять».
    «У нас в семье так было положено, он не может от этого отступать».
    «Я умел это делать в его возрасте, значит и он должен уметь».

    Что-то из этого произносится вслух (как, например, последнее), что-то звучит довольно абсурдно, если облечь в слова. Но зачастую, если присмотреться к реальным действиям, к реальным аргументам и к реальным требованиям родителей к детям, отчетливо видно, что «воспитание ребенка» — это просто тщательное воспроизведение своего собственного опыта.

    Это объяснимо эволюцией человеческой психики. Это нормально. но это неразумно.

    Дети не смогут повторить наши жизни, как бы нам этого ни хотелось (если хотелось) и как бы мы ни старались. Их реалии будут совершенно иными, чем наши реалии.

    Какой же тогда смысл готовить их к жизни так же, как готовили к ней нас?

    Даже если предположить, что наша собственная подготовка была безукоризненной.

    Моя задача — воспитать ребенка для будущего, а не повторить через него свое прошлое.

    Конечно, никто не может предсказать с точностью, каким будет это самое будущее. Но есть довольно аргументированные прогнозы, которые следует хотя бы иметь ввиду.

    Например, историк, всемирно признанный современный мыслитель Юваль Ноа Харари много говорит о том, куда катится человечество. Какие-то вещи вилами по воде писаны, а вот другие — очень даже вероятны.

    Так, Юваль называет крайне вероятным то, что новое поколение, в отличие от наших мам и пап, будет менять по несколько профессий за жизнь. Это станет и нормой, и необходимостью. И что для нового поколения главным навыком, обеспечивающим успех в жизни, будет не умение делать что-то конкретное, а способность обучаться.

    Харари вторят и отечественные умы, такие как Татьяна Черниговская, или, например, Андрей Курпатов.  Илон Маск, к слову, убежден в том же.

    Ведь когда ты обучаем, ты:

    • Меньше зависишь от обстоятельств.
    • Быстрее подстраиваешься и перестраиваешься.
    • Не теряешь интереса к жизни.
    • Поддерживаешь мозг и вообще всю нервную систему молодой и здоровой.

    ★ Поэтому вторая задача, которую я ставлю перед собой — развить в ребенке и любовь, и способность к обучению.

    «Учись учиться» висело над моей партой в младших классах. (Вот и у меня ностальгическая нотка прорвалась. Но тут другая история: учитель, повесившая именно этот плакат, немало понимала в жизни, и умела смотреть на много шагов вперед).

    А еще, когда открытие мира и постижение разных средств самовыражения — это постоянная часть твоей жизни — автоматически ступаешь на глубокий — не побоюсь этого слова — духовный путь и начинаешь ощущать мир и жизнь глубже, чем тот, кто просто катится по накатанной.

    Это повышает качество жизни. Что, собственно, является моей третьей задачей.

    ★ Третья задача — дать ребенку то, что будет способствовать повышению качества его жизни.

    Заметьте, речь не о качестве потребления: мне совершенно не интересно, какой марки будет его первая машина, и на какие курорты он будет позволять себе кататься.

    Качество жизни — это особая степень восприятия любого жизненного опыта. Это умение быть живым во всех смыслах. Это способность радоваться. Это навык получить самый настоящий кайф от многогранности и комплексности жизни.

    А еще это искусство не создавать себе лишних страданий.

    Вот из этих трех задач и сложилось у меня понимание основных ориентиров и методов в воспитании своего ребенка.

    Если они актуальны и для вас, велика вероятность, что и мои выводы покажутся вам полезными.

    Домашнее обучение

    Я перевела своего семилетнего сына Мишу на домашнее обучение еще прошлой весной, то есть год назад. Именно потому, что я считаю важным не отбить у него любовь к обучению, а помочь ей расцвести буйным цветом.

    А этой весной во всем мире случился карантин. И мы с Мишей нежданно-негаданно оказались в авангарде событий (в той части, что касается влияния карантина на процесс обучения).

    За год мы успели пройти через многие трудности, о которых родители пишут сейчас. Но это был наш осознанный выбор. Соответственно и готовились мы к нему не в «экстремальных условиях», а более последовательно и тщательно. Так что к моменту, когда домашнее обучение стало вынужденно поголовным, у меня уже накопились знания и опыт, которыми я готова поделиться.

    Нам с Мишей повезло: мы стали учиться дома уже год назад, это был наш осознанный выбор. Соответственно и готовились мы к нему не в «экстремальных условиях».

    Итак, мы перешли на домашнее обучение (оно же «семейное обучение», оно же «хоумскулинг», оно же в моей терминологии «хоум-поскуливание»).

    «Хоум-поскуливание» — термин наиболее предпочтительный, потому что с юмором, и потому что прекрасно отражает реальность со всех сторон, а еще потому что мне надоело вести риторические споры о терминологии.

    Дело в том, что есть модель обучения дома, когда ребенок дома делает то же самое, что делал бы в школе. Собственно, это то, чем дети на карантине сейчас и занимаются. Целесообразность такой модели каждая семья может сейчас оценить на своем опыте.

    Вы будете удивлены, но эта модель мила многим семьям, которые решили «не ходить в школу». Я же об этой модели говорю так:

    «С какой стати мне брать на себя роль врага моего ребенка? Если бы в этом была задача, уж эту роль я бы передоверила школе».

    Я не стремлюсь воспроизвести школьную программу дома, потому что:

    Школьная программа — одна из причин, по которым я решила, что ребенку в школьной системе делать нечего.

    Она скучна, она гребет всех под одну гребенку, она не учитывает индивидуальных предрасположенностей, она заставляет оценивать никому не нужные навыки по никому не понятной системе условных баллов и оценок.

    Школьная программа создавалась без учета нюансов развития детской нервной системы.

    Поэтому (а еще ввиду того, что экономика и социум изменились) она банально устарела.

    И когда встал выбор — использовать то, что уже создано, но оставляет желать много лучшего, или создать что-то самой заново — победило второе.

    Школьная дисциплина — вторая причина, по которой я и Миша решили отказаться от школы.

    Конечно, одному взрослому совладать с компанией из 20-30 детей — задача не из простых. И страх — это очень удобный рычаг, особенно когда не владеешь другими.

    Я понимаю, зачем нужны конкретные правила (например, необходимость отпрашиваться в туалет и надеяться, что отпустят) и как без этих правил школьная система не сможет функционировать.

    Но я не понимаю, почему психика ребенка должна страдать во имя функционирования школьной системы.

    Школьная дисциплина, школьный распорядок, вся вот эта тема с уроками-переменами-звонками — это рудимент индустриальной эпохи. В 20-м веке во многих странах было важно подготовить новые поколения к работе на предприятиях и вероятной войне.

    Концепция «по звонку все идем работать» была нужна, чтобы с младых ногтей у человека выработался практически условный инстинкт.

    Что касается подготовки к войне, то тут принцип дрессировки примерно тот же. У кого из нас в школе не было ОБЖ?

    Мы больше не желаем для своих детей работы «от звонка до звонка» и уж тем более войн, но почему-то продолжаем «дрессировать» их под условия ушедшего века.

    Школьный социум — так себе среда и пример для подражания.

    Конечно, это сильно зависит от конкретного учителя, конкретного класса и конкретной школы.

    Но очень важно учитывать, что для ребенка в школьном возрасте модели поведения взрослых и взаимоотношения с себе подобными — это ключевые факторы развития. То, что ребенок выучит на уроках, имеет ничтожное влияние на его развитие по сравнению с тем, какой след оставляет социальное окружение.

    Я несколько раз наблюдала за Мишиным классом под разными предлогами. И с ужасом увидела, что дети все как один, — продукт системного подавления. Кто-то тихий и пугливый. Кто-то агрессивный. Кто-то отсутствующий.

    В учителях я тоже не увидела взрослой модели, которую пожелала бы своему сыну. Не каждый взрослый, отучившись на педагогическом, способен быть учителем. Учитель — это прежде всего Личность, образец для подражания. В школе у нас таких, к сожалению, не было.

    Изучив вопрос и оценив свои реалии, я выбрала осознанно формировать социум для ребенка, а не отправлять его куда попало.

    Вы можете мне возразить: «Ребенку надо привыкать взаимодействовать с любым социумом, это же его готовит к настоящей жизни». Если отвечать всерьез и развернуто, получится отдельная статья, и мы слишком уйдем в сторону от темы.

    Когда этот аргумент приводится ради того, чтоб чисто поспорить, мой ответ обычно такой: «Почему бы тогда не отправить ребенка на пару месяцев в тюрьму, например? Там тоже социум».

    Не поймите меня превратно, у меня нет задачи этой статьей призвать всех к домашнему обучению.

    Это довольно сложный шаг, который требует стечения многих обстоятельств. Например, хотя бы один родитель должен или не работать, или работать из дома, причем так, чтобы на занятия с ребёнком хватало времени. Не каждый это может себе позволить, поэтому призывы тут бессмысленны.

    Я это описываю скорее для того, чтобы родители понимали влияние большинства школьных систем, и разумно его корректировали и нивелировали с собственным ребенком.

    Как минимум, чтобы понимали абсурдность многих требований школы к ребенку, и не наказывали за нарушение оных, а вместе искали рабочий компромисс.

    А еще, чтобы понимали природу сопротивления ребенка учебе, учитывали все способствующие факторы, и отдавали себе отчет в том, что это почти наверняка не связано с непосредственно обучением.

    Принцип естественного развития

    Я условно разделяю подходы к воспитанию детей на два типа.

    Один тип я — опять же условно и чисто для удобства — называю «педагогическим». От греческого «детовождение». В Древней Греции «педагогами» назывались неспособные к труду рабы, приставленные к детям и отвечающие за то, чтобы ребенок ходил в школу. Где его ждал Учитель.

    А сейчас Учителей в школе может и не быть. Одни, простите, «педагоги».

    Этот самый «педагогический» подход в моей модели относится к тенденции лепить из ребенка стандартизированного «представителя социума». Выдрессировать в нем навыки и поведение, которые почему-то в данном социуме приняты.

    Сделать из него удобную единицу системы.

    Подавить все то, что мешает. Посчитать эффективность всего этого процесса в конкретных цифрах — баллах и оценках.

    Второй тип — естественный. И нет, естественное развитие вовсе не значит, что ребенок бегает голым по лесу с палками до 12 лет, потом участвует в первой охоте и проходит ритуал инициации.

    Он также не подразумевает отсутствие современных навыков, незнание математики, грамматики, и что там еще нужно знать образованному человеку в наше время.

    Естественный подход означает одно — все методы воспитания ребенка основываются не на том, как удобнее устроить школьную систему. Не на том, как заставить отдельно взятой личности совпасть с Прокрустовым ложем социума. А на том, как нервная система ребенка устроена и как она развивается на самом деле.

    Детская нервная система имеет две важные особенности (на самом деле особенностей намного больше, но если знать, понимать и помнить хотя бы эти две, то многое встанет на свои места).

    Первая особенность — дети эволюционно «заточены» на обучение.
    По сути, все время бодрствования ребенок только тем и занимается, что обучается. Особенно в ранние годы.

    Да, это не похоже на картинки из букваря. Он не сидит, уткнувшись книжку, и не выписывает чернилами каллиграфическую букву «А».

    Не фарширует свое сознание зазубренными выдержками из энциклопедий.

    И мы тогда весьма ошибочно считаем, что и не учится. А вот если сел за парту, и уткнулся носом в книгу — образованный человек растет.

    На самом деле дети учатся на всем и всегда, но не абстрактно, а эмпирически. Наступить в лужу ногой — это эмпирическое обучение. Наступить в лужу ногой в сапоге, а потом ногой без сапога и потом сравнить — это тоже эмпирическое обучение.

    Посмотреть на пар от каши и потом почувствовать губами, что она горячая — и это эмпирическое обучение.

    Улыбнуться маме и увидеть, как это вызвало ее улыбку в ответ — тоже обучение. Кстати, улыбнуться и увидеть в ответ хмурое уставшее лицо — не менее обучающий опыт.

    И как бы многие мамы ни отказывались это признавать, бежать, споткнуться и упасть — тоже эмпирическая наука.

    Учиться, экспериментируя — вот что на самом деле нужно детям, они так устроены. Задача родителя — обеспечивать безопасность, но не мешать экспериментам.

    Это мы — взрослые — просто так ступаем по лужам, обжигаемся кашей, вызываем у других эмоции и делаем себе больно — и не видим в этом никакой науки. Для ребенка жизнь — это бесконечный урок. И это совершенно не обязано заканчиваться со старшей группой детсада.

    Природа подарила детям естественную тягу к постоянному обучению и естественную жажду к новым стимулам и развитию новых нервных связей от обработки этих стимулов.

    А вот взрослые зачастую разрушают все это и потом удивляются «почему он не хочет учиться».

    Потому что, когда он пытался учиться, он слышал:

    «Не лезь в лужу!»
    «Не бегай!»
    «Кто разрисовал стены!?»
    «Отстань, мне некогда».

    Видя реакцию взрослых на свой инстинкт обучения, ребенок начинает испытывать страх, который подавляет исследовательский инстинкт. Иногда наоборот — именно из-за этого страха ребенок упорно защищает свое право исследовать, и немедленно попадает в категорию «непослушных», получая еще больше поводов для страха.

    Но даже и тогда ребенок не перестает учиться.

    Только в таких условиях главная наука — «исследовать, обучаться, узнавать мир вокруг себя — это небезопасно, наказуемо, плохо». Вслед за этим выводом вырабатывается целый ряд механизмов, блокирующих любовь к обучению.

    А если учитывать, что школьное обучение очень редко представляет из себя интересный и эмпирический процесс, а чаще — напряжение психической энергии в попытках воспринять абстрактные знания, изнывая от продолжительной гиподинамии — о какой мотивации учиться может вообще идти речь?

    Второе, что важно знать о естественном развитии ребенка — это простой и давно известный нейрофизиологический факт: лобные доли головного мозга человека развиваются до 21 года (а нынче уже говорят, что и до 25 лет). Лобные доли отвечают за абстрактное мышление, социально-культурную адаптацию, логику, силу воли.

    То есть все, что от ребенка требует обычная школа, он выполнить не способен просто потому, что у него еще нет для этого физиологического органа.

    Взрослые часто удивляются: «как же он не понимает», «я же ему говорила», «неужели нельзя быть дисциплинированнее». При этом взрослые проецируют на ребенка функции своей нервной системы, в которой лобные доли какие-никакие, присутствуют.

    Да вся система образования построена на том ожидании, что ребенок может задействовать функции лобных долей так же, как это делают взрослые.

    Что ребенок на самом деле может задействовать — это эмоции и инстинкты самосохранения. Вот они и срабатывают, когда ребенок обманывает, истерит, саботирует, или, наоборот, послушно пишет домашнюю работу на черновик и выслуживает пятерки.

    Конечно, бывают дети, которым школа с ее правилами, заданиями, и системой кнутов и пряников просто нравится. Они умеют заслуживать пряники, им симпатичен учитель, они с удовольствием грызут гранит науки. Бывают, и я за таких детей и их родителей очень рада.

    Но очень важно не выдавать желаемое за действительное.

    Здесь родителям важно держать ухо востро: проблема неочевидна и тем опасна. Такие дети в конце концов могут начисто лишиться всякого стремления к обучению, у них очень сложно проходят подростковые годы, а во взрослой жизни начинают проявляться психологические травмы.

    Есть и более серьезная опасность: послушные отличники нередко становятся жертвами «суицида втихую». Когда «да все же хорошо было», а потом нашли…

    Стратегия внешне соответствовать абсурдным — уж если начистоту — требованиям и прятать от других свое внутреннее сопротивление требует колоссального нервного напряжения, которое далеко не каждый человек выдержит. Родители, будьте бдительны.

    Ребенок стремится к такому обучению, и потому воспринимает большое количество эмпирических сигналов и стимулов от мира и окружения, и выстраивает из них свою картину реальности и стратегию жизни в ней.

    Если ребенок считывает опасность, он к ней адаптируется.

    У ребенка недостаточно развит головной мозг, чтобы он мог задействовать абстрактное мышление, думать о своем «успешном будущем», включать силу воли, чтобы регулярно и протяженное время подавлять то, что ему хочется (бегать и прыгать) и делать то, в чем он не разумеет смысла (учить алфавит), и подавлять свои эмоциональные проявления.

    Мы не сможем создать мотивации к обучению у ребенка, если будем пытаться натянуть реальность на порожденные массовой иллюзией ожидания.

    Родителям и учителям очень важно изменить свои ожидания, и вместо «дрессировки» создать для детей условия, в которых их естественная нервная система может развиваться так, как природой это было заложено.

    Что это значит конкретно, можно вывести из всего вышесказанного.
    Но я все-таки сделаю резюме.

    Что нужно помнить родителям, чтобы обеспечить своим детям эффективное обучение

    ★ Ребенку нужно не создавать мотивацию к искусственному обучению, а поддерживать существующую мотивацию к обучению естественному.

    ★ Когда ребенок учится на собственных экспериментах, родителю следует обеспечивать безопасность, но не мешать экспериментам. Перенаправлять их, предлагать безопасные вариации того же эксперимента, и так далее. Причем на это важно обращать внимание с самого раннего возраста.

    ★ Не ожидайте от ребенка готовых дисциплины и силы воли. Их надо постепенно развивать, понимая, что строите вы их исключительно на эмоциональном поле.

    ★ «Послушные» дети — это почти всегда дети испуганные, а их послушание — не вожделенная «дисциплина» или «мотивация», а сложная и затратная стратегия адаптации к непреходящей угрозе от недовольных учителей и порицающих родителей.

    ★ Детям нужна спонтанная физическая активность. Не пять минут перемены через каждые 45 минут концентрации на чем-то абстрактном в неподвижном состоянии, а постоянная возможность спонтанного движения. Гиподинамия создает психическое напряжение, там уже не до обучения.

    ★ Ребенок воспринимает новую информацию не абстрактными единицами, а своими ощущениями. Если мама говорит «ты должен учиться, иначе станешь двоечником», эта информация слишком абстрактна и никакого значения собой не несет.

    Но ребенок считывает, что мама при этом злится, или расстроена, или устала, и только эти сигналы его нервная система фиксирует и соответственно адаптируется.

    ★ Психика ребенка не умеет разделять на «уроки» и "предметы», и значит не особенно хорошо воспринимает изолированную информацию. Если математический пример объяснять на яблоках, то ребенку естественнее заодно поговорить о форме и цвете яблока, вспомнить недавно съеденное яблоко, спросить почему в яблоках бывают червяки, и так далее.

    ★ Социум и модели взрослых для ребенка являются намного более формирующим фактором, чем знания и навыки из школьных предметов.

    И тут, конечно же, опять могут возникнуть вопросы: «Это все понятно, но КАК это осуществить».

    Во второй части этой работы постараюсь привести настолько конкретные рекомендаций, насколько это возможно сделать вот так, ориентируясь на общую температуру по больнице.

    А еще мы затронем один очень важный фактор развития детей, который ввиду своей новизны пока в основном игнорируется. А зря.

    Этот фактор — влияние гаджетов и цифровизации на развитие детей.

    Также, во второй части вы получите вполне практичное упражнение, которое поможет вам определить для себя стратегию обучения и воспитания вашего ребенка.

    Так что до встречи завтра. Продолжение следует.

    Саморазвитие#Дети#Обучение