23 июля 2019

Кем я стану, когда вырасту?

4403 просмотра

Надежда Демкина
Художник, журналист, писатель. Автор сообщества «Пески Петербурга».Исследую Петербург в словах и картинках. Считаю, что город — живой.
  • nadinpiter.ru
  • vk.com/id8089
  • — Здравствуйте, меня зовут Надя, и я художник.
    — Здравствуй, Надя! — раздается хор голосов в моей голове.
    Собрание анонимных художников. Разве нет еще такого? Я бы могла его возглавить.

    Несколько лет назад я не могла произнести эти слова вслух. Художник, кто — я? Нет. Художники — это те, кто маслом пишет «Утро в сосновом лесу» или море как у Айвазовского. Это те, кто родился в бархатном берете и засыпает в обнимку с палитрой. Кто с закрытыми глазами нарисуют додекаэдр во всех проекциях. И это точно не я. Пусть я и рисую. И участвую в выставках. И вступила в Союз художников...

    Для чего написана эта статья

    Чтобы разобраться в противоречиях в своей голове, я написала эту статью — как филолог по образованию (в этом я признаюсь с необычайной легкостью), привыкла все обсуждать в письменном виде, со сносками и ссылками на авторитетные источники. Статью о том, как много мы вкладываем в слова и как трудно эти слова приладить к самим себе, к тому, кто мы есть, что мы делаем, чего хотим и куда идем. Как реальный путь и путь воображаемый расходятся и вновь сходятся под странными углами, чтобы привести нас в конце концов к себе самим. Надеюсь, что этот опыт будет интересен тем, кто также сомневается в себе и ищет, кем является на самом деле.

    Как я дошла до жизни такой

    В августе 2016 года в музее Ахматовой прошла моя первая персональная выставка под названием «Волшебный город». За плечами филфак, я работала журналистом и редактором, писала и всегда имело дело с буквами и словами — как же так? Откуда и почему?

    В детстве я рисовала с удовольствием, как и большинство, наверное. Мне особенно нравилась акварель по мокрому, потому что сразу получались красивые разводы. До сих пор помню свой альбом с рисунками — на одном был подводный мир, яркий и удивительный... Потом, когда мы переехали, оказалось, что рядом с обычной школой в нашем сквере стоит и художественная. Моя соседка по парте ходила туда, и я ей втайне завидовала. Но мне почему-то не приходило в голову попросить родителей отвести меня тоже или пойти самой. Видимо, мне казалось, что для этого нужно иметь что-то, чего у меня нет. В классе были и другие рисующие люди. Помню, как восхищалась на расстоянии, хотя и сама разрисовывала тетрадки по биологии разноцветными карандашами, изображая строение кольчатого червя или систему пищеварения голубя. Но это не шло в зачет.

    Жить с художником

    Потом, спустя годы после школы, я встретила своего будущего мужа Юрия Селиванова. Профессионального монументалиста, делающего десятиметровые скульптуры и шестиметровые картины. Такого, который в сознании большинства окружающих и является «настоящим художником», то есть может нарисовать что угодно и очень похоже (если захочет).

    Но это не значит, что я сразу схватилась за кисточку и полтора десятка лет брала у него бесплатные частные уроки (хм, а может, стоило бы?). Мы закатывали сумасшедшие вечеринки, путешествовали, коллекционировали странности с блошиных рынков и прочее, и прочее. При этом я то раскрашивала жестяные банки, то делала коллажи на дверце шкафа, то шила подушки из остатков бархата, то устраивала подружкам фотосессии в ретро-шляпках — казалось бы, ничего общего с рисованием? Но видимо, в какой-то момент я уже так расслабилась и так поверила, что возможно все, что в один прекрасный летний день позвала Юру... пойти на пленэр.

    Тут нужно сделать отступление — Юра и пленэр это две вещи несовместимые. Он создает свои картины всегда в мастерской, после долгой работы над коллажами,   скрупулёзно подбирая оттенки и выверяя детали. Но тем не менее я его уговорила, и мы пошли.
    Взяли пастель, цветную бумагу, картонки и сели на ступеньках у здания Публички на Фонтанке. Студенткой филфака я провела там немало часов в читальном зале вместе с другими русистами. Через час я показала свою работу. Она появилась просто и легко, я не задумывалась ни о чем, и именно это состояние поразило меня больше всего. Юра же... молча убрал свой пейзаж и сказал мне: «Ты просто гений! Тебе надо обязательно рисовать! Завтра пойдем снова».

    Вот эта картина. Таким было мое начало.

    Мифические художники

    Оглядываясь назад, мы видим логику, угадываем какие-то знаки и ужимки судьбы, и по ним выстраиваем связную историю своей жизни. А когда ты находишься в гуще процесса, варишься в этом котле и снизу уже начинает припекать, чувствуешь только панику, в голове никакой связности.

    Так вот, когда я пытаюсь проследить собственную историю — получается, что все годы до того, как я начала рисовать, и даже до того, как познакомилась с мужем, я постоянно бывала на выставках и общалась с художниками.  Сначала — благодаря работе в отделе культуры газеты — я несколько лет посещала буквально все выставки, что открывались в городе, от крупных проектов Эрмитажа и Русского музея, до камерных, скажем, в музее Кукол, от современных до исторических, от скандальных до безмерно скучных. У журналиста, особенно в ежедневном издании, логика простая: надо делать материал — смотришь выставку, читаешь пресс-релиз, и сразу нужно выдавать готовый текст в номер, на все про все у тебя несколько часов, как правило. Пришел — увидел — написал. Но насмотренность мою это серьезно повысило.

    Потом я стала общаться с художниками уже на дружеских началах, бывать в мастерских, ходить в гости, видеть работу в процессе, говорить об искусстве и не только, знакомиться в поездках, в других городах и странах, видеть выставки тех, кого уже знаешь лично.

    Это прикосновение к обычной жизни художников снимает пелену мифов с глаз и позволяет увидеть все проще — и сложнее, конечно. Ведь если у тебя в семье или среди близких друзей никто не занимается искусством, в твоей голове скапливается масса представлений, плохих (все эти Пикассы пьют, курят и черти чем занимаются) или прекрасных (к ним по расписанию прилетают музы и творят они всегда в порыве вдохновения), но не имеющих отношения к реальности. Эти мифы касаются всего — образа жизни, методов работы, заработков и уровня жизни, любви и семейных отношений. А художники мифологизированы, пожалуй, сильнее всего среди творческого народа, хотя тут можно поспорить, конечно.

    Если вкратце — художники бывают любыми, как банкиры или водопроводчики, спортсмены или врачи. И хотя среди банковской прослойки или в среде сантехников есть определенные повторяющиеся маркеры, тем не менее это не делает их всех одинаковыми людьми. Это касается как работы, так и жизни. И это очень освобождает. Потому что для того, чтобы быть художником, тебе не надо постоянно носить берет или отрастить бороду, ты не должен беспробудно пить и бросить жену, не обязан отрезать ухо или быть несчастлив в личной жизни, странствовать без приюта, рисовать только закаты, рисовать только с натуры, использовать лишь масляные краски, ограничить свою палитру пятью красками, не использовать чёрный цвет, всю жизнь придерживаться одного и того же стиля и так далее (подставьте сюда любой из мифов, что еще живет в вашей голове)!

    Хочешь быть кем-то? Притворяйся!

    Этот совет из известной книги Остина Клеона я использовала по полной, и сама не поняла, как так получилось. Даже до того неожиданного пленэра на Фонтанке были другие шаги, когда я просто притворялась художником, и сама не принимала это всерьёз.

    Еще в 2006 году мне попалась информация про конкурс скульптур «Арт-Поле», который проводила известная московская галерея. Предложила мужу поучаствовать, а он подписал меня придумывать свой проект, за компанию. За один вечер написала историю о том, как в далеком будущем в поле, среди густой травы находят остатки гигантской полуразрушенной клавиатуры — огромные кнопки Schift, Enter и так далее. Этакий Стоунхедж конца 20-го столетия… Я ж филолог, журналист, начинаю с текста. Рисовать не умею — сделала детский коллаж, на котором буковки из клавиатуры приклеила на траву, вырезанную из журнала. И к нему — чертёж карандашом, с размерами, каждая клавиша метр на полтора. В итоге мой проект выбрали для реализации, Юрин — нет. Это было чистое везение, честно говоря, поскольку оказалось, что темой выставки были как раз цифровые технологии, и моя клавиатура пришлась кстати.

    С галереей я общалась по почте. Они без меня отлили скульптуры из бетона и установили, а я даже на вернисаж в итоге не попала и объект свой вживую так и не увидела, потому что у нас было запланированное путешествие в Европу. Потом в интернете нашла несколько фотографий. Выглядело прикольно. Но я не сделала из этого никаких выводов.

    В другой раз история была серьезнее. Друзья позвали нас поучаствовать в арт-семинаре за границей. Приглашали туда, конечно, только художников. Им предоставляли жильё, питание, материалы для работы. Неделю ты жил в прекрасном месте, работал, делал искусство, в конце — выставка и конкурс созданных картин и объектов. Если ехал сопровождающий — ему уже приходилось все оплачивать. В итоге я подала резюме как художник. Включила в свой послужной список уже случившуюся выставку в Москве «Арт-Поле», а также несколько проведённых вместе с Юрой вечеринок-перформансов. Нас обоих взяли. Я себя чувствовала Остапом Бендером и Кисой Воробьяниновым в одном флаконе, но деваться было уже некуда.

    На семинаре Юра делал объекты из старого металла. Ездил на свалку, набрал целый автобус разных железяк и варил их во дворе. Создал два кинетических объекта — Король и королева. Я рядом на траве сложила из кусочков других железяк свой объект под названием Семья: родители, ребенок и такса на поводке. Даже сварила их сама (под руководством старших товарищей, конечно). Наши работы стояли на выставке в музее. Юрина взяла первый приз за скульптуру. Моя просто поучаствовала. Работы остались в музее, теперь выставляются.

    Считала ли я себя в тот момент художником? Нет. Строила ли серьезные планы? Нисколько.

    Писатель vs читатель

    Да, я мечтала писать. И не писала. Я перечитала миллион художественных книг, я работала как журналист и могла написать читаемую статью на любую тему, от истории водосточных труб до каталога дореволюционных ветеринарных лечебниц, но мечтала стать настоящим писателем. Таким, кто создает серьезную художественную литературу, издается большими тиражами и получает литературные премии.

    Поэтому я заводила блог и бросала его. Писала раз в год и даже никому не показывала написанное. Так и жила год за годом. Даже перейдя из газетной журналистики в журнальную, получив больше свободы и начав потихоньку создавать какие-то рассказы (конечно, в стол, нигде их не публикуя), я опасалась даже заикнуться самой себе о том, чего мне на самом деле хочется.

    Книги не только для чтения

    Гораздо безопаснее, чем писать самой — читать о том, как писать надо. Я прочитала сотни книг по писательскому мастерству, про вдохновение и творчество. Сейчас таких книг просто море, а еще лет десять назад их было переведено и издано не так много, тема не стала такой популярной и модной, а то я бы, наверное, читала их до сих пор и не смогла закончить.

    Поверив автору, я пошла по «Пути художника» от начала до конца, делая задания. Одни были простыми, другие сложными, какие-то я так и не сделала. Я стала писать утренние страницы (те самые, которые многие ругают, а другие превозносят) — правда, они бывали у меня то дневными, то вечерними, и довольно быстро исказилась сама их идея, и я перешла на ведение обычного дневника. Это оказался более привычный для меня формат, дневники я вела с подросткового возраста, потом забросила, а тут вспомнила и осознала, что такой способ осознания себя для меня работает.

    Лучше всего у меня прижилась техника «Свидание с собой» — когда раз в неделю нужно просто в одиночестве сходить куда-то, где тебе интересно и радостно, неважно, музей это или магазин обуви. Это упражнение я практикую уже много лет, и она действительно  помогает мне наполниться, поддерживает уровень творческой энергии и просто радости жизни.

    Я продолжаю читать много разных книг и про творчество, и про писательство, и очень благодарна их авторам (к слову, предпочитаю покупать книги в бумажном виде, чтобы выразить свое спасибо материально), но просто чтение, в моем случае, превращалось в сублимацию действия.

    Художник + писатель

    А как же искусство? Куда делись картины? После пленэра на Фонтанке я стала рисовать, и очень много. Первым моим порывом было, конечно, пойти куда-нибудь поучиться. Ведь я думала, что рисовать не умею. И здесь свою роль сыграло наличие рядом профессионала. Юра убедил меня, что учиться в традиционном смысле (начиная с рисования кубов и правил штриховки) мне не нужно ни в коем случае — это уничтожит мою индивидуальность.

    Моя учеба состояла в том, что я начинала и заканчивала картины, рисовала с натуры, пробовала разные материалы, техники, форматы, ходила на пленэры, вела скетчбуки — словом, делала все то, что делают художники. Чтобы поверить в это, у меня ушло еще несколько лет. Я уже создала несколько десятков больших пастелей формата B1 (70х100 см), потом делала работы на холстах 1,5х2 метра, поучаствовала в групповых выставках, вступила в секцию графики Союза художников, даже получила первый приз на триеннале графики — прежде чем стала немного доверять самой себе.

    Первое время это было все то же притворство. Я начинала в шутку, а во время самой работы научилась отдаваться интуиции, делать то, что хочется, даже баловаться и играть. Критику и анализ включать в самом конце, и верить, что все можно исправить, а если нельзя — то так тому и быть. Значит, эта ошибка пригодится мне в следующий раз, и я еще скажу ей спасибо. То, чего я никак не могла сделать с писательством — стало осуществляться в картинах.

    Я стала действовать, работать и идти шаг за шагом. Мне не было страшно, я же не мечтала никогда стать художником!

    Но самое смешное состоит в том, что когда я получила этот позитивный опыт в рисовании, то смогла перенести его и на писательство. Через год после вступления в Союз художников, я поучаствовала с подборкой эссе про Петербург в конкурсе молодых писателей «Дебют», и мой цикл «Времена го(ро)да» даже вошел в лонг-лист, а потом был частично опубликован в московском журнале «Гвидеон». Еще через год я стала соавтором альбома «Влюбленным в Петербург» — моя подруга фотограф выпустила книгу фотографий о городе, а я написала к нему цикл эссе и все подписи. И у меня на полке наконец появилась книга, где моя фамилия значилась в списке авторов. Параллельно я поучаствовала в NaNoWriMo — ноябрьском писательском марафоне, и успешно прошла его, написав 50000 слов за месяц. Потом еще около года работала над получившимся черновиком романа, и пока он отложен до лучших времен, но теперь я знаю, что могу создать большой текст.

    И все-таки для меня все оставалось по-прежнему: я не чувствовала себя ни писателем, ни художником. Не писатель — потому что это были всего лишь неоконченный роман, эссе и подписи! Не художник — потому что... какой же я художник!

    Плюс ребенок, минус лишнее время

    А потом у нас с мужем родился ребенок, и времени на теоретические размышления не осталось. Когда прошли первые месяцы молочно-пелёночно-прогулочной кутерьмы, позади остались рифы младенческих колик и заливы бессонницы, я обнаружила, что мне уже совсем не хочется размышлять, кто я и что я. Мне просто нужно организовать себя и своё время так, чтобы была возможность хотя бы десять минут в день делать что-нибудь, кроме работы мамой. Иначе я не чувствую себя человеком.

    Не всегда это получается, и не всегда даётся легко. Тем более ребенок — это не константа, а переменная со множеством данных. Сегодня он еще кулёчком лежит в шезлонге, а завтра ползает с космической скоростью, послезавтра хватает все со стола, а еще через день вообще заболел. Так что выжить возможно, только если четко фокусируешься на том, что тебе в этой жизни необходимо. Неважно, что это — процедуры по уходу за собой, спорт, чтение, просмотр сериалов, работа или просто полежать звездой на диване — все своё время, случайно образовавшееся или специально выдавленное по капле, ты посвящаешь именно этому, иначе оно, как в сказке про Золушку, превратится все в ту же «тыкву», то есть бесконечные детско-домашние дела.

    Для меня такой целью оказалось рисование, и именно им я занималась в свободное время. Спустя пару лет я поняла, что к рисованию каким-то волшебным образом присоединяется писательство, потому что свои истории я теперь вижу в двух измерениях — словесном и иллюстративном. И рассказы превратились в книжки с картинками, то ли комиксы, то ли книги художника. Но за определениями я не гонюсь — мне жалко тратить время, которого по-прежнему мало. Ведь книги нужно еще и сверстать, нужно научиться их печатать и продвигать, словом, работы невпроворот.

    Итого

    Честно говоря, я по-прежнему не считаю, что я кем-то стала, потому что кто-то — это не корочка вуза, не строчка в резюме, и даже не список выставок или лист опубликованных книг. Кто-то — это просто я сама, мой путь, со всеми его ответвлениями, тупиками, долинами и взгорьями, по которому я продолжаю идти. И я не знаю, куда он заведёт меня завтра, и это очень бодрит. Не хочется ограничивать себя рамками и натягивать на себя определения, которые завтра мне окажутся не нужны.

    ...Так я думаю в позитивные моменты, во времена же спада по-прежнему мучаюсь тем, что я недо- и не-. Но в это время меня поддерживают мысли, что это пройдёт. А пока есть свободные полчаса я пойду лучше покрашу фон для следующей картины или напишу пару абзацев.

    Держаться мне помогают и истории, которые я нахожу вокруг — в книгах, фильмах, биографиях. Именно поэтому я написала свою — вдруг она поможет кому-то, кто так же, как и я, заплыл в залив отчаяния и не видит берегов.

    Они есть, просто нужно плыть вперёд. Делать в реальности, а не в своем воображении. Выложить книгу на Ridero, придумать еще один комикс про Петербург, написать следующую картину. Этот рецепт работает.

    Саморазвитие#Книги#Писательство#призвание#рисование#Самоисследование#Творчество#Фрирайтинг