Мне шел 21 год, и я работала ассистентом менеджера по импорту в крупной одежной компании в Москве.

Эта конкретная работа последовала сразу после моего краснодипломного выпуска из престижного московского ВУЗа и, в принципе, не была мне противна, хотя идея в будущем стать «старшим помощником младшего конюха» меня не слишком вдохновляла. Я знала, что способна на большее, и просто заполняла время перед чем-то более важным и интересным.

В руководстве компании была очень экстравагантная около-сорокалетняя Дама — этакая примадонна, считавшая (совершенно искренне), что весь мир вращается вокруг нее. Работа была для нее делом жизни, за что я ее уважала. Такой же полной отдачи она требовала и от своих подчиненных. Она никогда не лезла за словом в карман, и многие не любили ее за прямоту и резкость. А по мне, лучше так, чем «крысить» за спиной. Но иногда «Остапа несло», мат мешался с цинизмом и хамством и превращался в форменное свинство. В таких случаях Дама не нравилась никому, даже мне.

Я ходила на работу с мысленной установкой «перетерпеть», сильно не опаздывала и выполняла свои обязанности с рвением пожизненной отличницы. Но меня не особенно увлекали импортные инвойсы и новые коллекции. Я убегала с работы в «восемнадцать ноль-ноль» с радостной моськой, потому что у меня была жизнь, интересы и друзья за пределами офиса.

Для меня у Дамы явно не хватало огня. Но однажды, не помню уже, по какому случаю, она решила высказать мне свое отношение по поводу чего-то, и, как часто водилось, перешла на личности. «Мне кажется, Катька, — сказала Дама, глядя мне прямо в глаза, — ты просто не любишь работать».

Не знаю уж, чем, но ее комментарий задел меня за живое. Я очень, очень расстроилась из-за этой ремарки.

Я выросла в семье, где труд считается самым почетным делом, и всегда думала, что я — хороший и добросовестный работник. Мой дедушка постоянно повторял, как важно много работать и что работать надо любить. В тот момент отшутилась и не стала отвечать — но не забыла. Я рыла, и рыла яму в своем сознании, и боялась, что я так расстроена просто потому, что Дама права. Мне не нравилась моя работа и предыдущие работы мне тоже не нравились, и на всех них меня не оставляло противное пассивно-агрессивное чувство отторжения.

Я работала с шестнадцати лет, совмещая труд с учебой — зарабатывала на московскую жизнь, потому что родители, учителя из маленького провинциального городка, просто не могли осилить расходы на мое содержание. В девятнадцать я прошла отбор на престижную стажировку в «Проктер-Энд-Гэмбл». Друзья и однокурсники не могли поверить — такой куш! Я упахивалась до посинения шесть месяцев. Нормой в коллективе была оставаться на рабочем месте до 8-9 вечера, даже если работы не было, и приходить в офис в выходные. Я грамотно решила поставленную передо мною задачу по оптимизации внутреннего процесса, и мне предложили постоянную работу. Но я также очень сильно заболела — от стресса, как сказал мне мой врач. Уже тогда я думала себе, ну, как же так, вот я выкладываюсь по максимуму, выжимаю из себя последние силы и соки, а результат будет никому не виден, никому не полезен, только сократит издержки и создаст видимость, что не зря мое микроскопическое колесико крутится в этой огромной корпоративной машине. Я отказалась от их предложения.

Были и другие работы — все «интересные», «перспективные» и «в офисе», но я не буду на них останавливаться, а вернусь к Даме. Я мучила себя вопросом: а вдруг она права, и я не люблю работать? Ведь не любила же я ни одну из моих предыдущих пяти работ? Тогда я не могла сформулировать, что мне конкретно не нравилось, и я боялась, что мне не нравилась любая работа. Сейчас я отчетливо вижу, что меня угнетали рутина и часы работы, не учитывающие мою продуктивность, отсутствие Большой цели и пользы кому-либо, кроме акционеров и владельцев компании, отсутствие интеллектуального вызова. Я не понимала тогда, что не вся работа — с 9 до 6 и делается потому, что «надо». Я не видела других возможностей, которые обеспечили бы достойную жизнь, кроме той работы, которая была «у всех» и которую я не любила. Я не понимала, что мне нужна была другая работа, и на душе у меня сохла печалька.

С тех пор прошло восемь лет. В Год Злополучной Ремарки я выиграла грант Европейской Комиссии на обучение в Польше и Англии и уехала из Москвы. Я решила взять два полностью оплачиваемых года на поиск себя и своего дела. Я познакомилась с удивительными людьми, совершила незабываемые путешествия и парочку сумасбродств, прошла курс создания украшений во Флоренции, встретила будущего мужа в Лондоне, и еще миллион всяких интересностей, всего не опишешь. Я с упоением училась эти два года и написала диссертацию в Лондонской Школе Экономики, которая получила вторую самую высокую оценку на курсе и специальный приз. Я, девочка из русской провинции, утерла нос восьмидесяти однокурсникам, шестьдесят из которых — носители языка.

Меня хвалили преподаватели, у меня прекрасно получались научные исследования, но только к концу второго года обучения до меня наконец-то дошло, что мой следующий шаг должен быть в сторону кандидатской (или PhD по-английски). К тому моменту я опоздала на цикл финансирования к началу учебного года, и мне пришлось искать работу «где получится» на год. Получилось в Лондоне устроиться в компанию, работавшую с российским нефтегазовым рынком. Мой энтузиазм продлился ровно полтора дня, если не меньше. Все оставшиеся месяцы я ненавидела ту работу, которая от меня требовалась (и которая существенно изменилась по сравнению с тем, что обещали на собеседовании). Меня раздражали те же вещи, что и в Москве: долгие часы бестолковой имитации бурной деятельности с использованием одного процента мозга, а также полное отсутствие мотивации работать в сфере нефти и газа.

Лондон — дорогой город, а мои родители по-прежнему оставались учителями в русской провинции. Я не хотела уезжать, потому что буйным цветом цвел мой роман с будущим мужем, и я терпела и терпела. И подавала заявки в разные вузы в аспирантуру. О том, насколько мне все и вся опротивело на той работе, говорит тот факт, что, едва узнав, что я выиграла трехлетний грант на аспирантуру, до начала которого оставалось еще шесть месяцев, я написала заявление и ушла с неплохо оплачиваемой должности в никуда. Я пошла на временные подработки в Британском Музее, в Музее Лондона и даже в «Шанель» в «Хэрродс», и продержалась эти шесть месяцев, едва наскребая копейки — но счастливая и в свободном графике.

Для работы над кандидатской я переехала в Рим. Мой будущий муж поехал со мной. Потом в Брюссель. Потом меня отобрали из сотен претендентов на стажировку в ООН в Нью-Йорке, и мы снова переехали. В ООН оценили мои аналитические способности и предложили мне написать первую версию доклада Генерального Секретаря по теме, связанной с моей диссертацией. Потом я еще полгода проработала в ЮНЕСКО и разработала инновационную методологию, которая, при удачном раскладе, станет образцом для агентств ООН в будущем. В ООН мне наконец-то стало яснее, что есть бизнес, есть наука, а есть еще non-profit сектор, в котором тоже требуются аналитические умы.

В прошлом году я закончила аспирантуру, написав, по оценкам многих, достойную и, главное, интересную диссертацию на тему, которая меня очень увлекает. О смене ценностей и социальных норм в контексте деградации окружающей среды. Я написала почти 300 страниц на английском с нуля всего за три года, одной из первых (и немногих) моих коллег закончив вовремя. Для этого я работала много и усердно, писала неделями и месяцами, читала допоздна в библиотеках, ходила на семинары, сама ставила себе сроки и задачи, сама их выполняла, сама себя дисциплинировала и заставляла не сдаваться во времена, когда от книг тошнит, а научного руководителя хочется просто укокошить. После защиты, в начале этого года, со мной связалось Лондонское научное издательство и пригласило меня опубликовать мою диссертацию в виде книги. Теперь пишу книгу.

Очень далеко я прошла, от Москвы до Нью-Йорка, чтобы осознать, что есть потребность в моих способностях и что есть работа, на которой мне будет комфортно, у которой будет Большая Цель и Большая Польза, и будет интеллектуальный вызов, и гибкий график. Богачкой я так не стану, но я делаю то, что люблю: я пишу, читаю, думаю, хожу на семинары, общаюсь с интересными и умными людьми. Я вношу свой (маленький) вклад в дело мирового развития. Я работаю когда, сколько и где хочу, сама управляю своим временем, ставлю цели и выполняю их. Я нашла свое дело. Я люблю свою работу.

Я не хвалюсь. Я просто пытаюсь продемонстрировать, что если делать то, что тебе нравится, то добиться можно многого. Таких историй много, особенно про людей, выбирающих, после скучнейшей работы в офисе, творческие профессии, которые делают их счастливыми. Или про путешествия, чтобы найти себя (такие истории мне особенно нравятся). Мой пример — академический. Может быть кто-то прочтет эту статью и поймет, что возможности самореализации не ограничены бизнесом, и что есть жизнь за пределами квартальной прибыли.

У моей истории простая мораль. Работа бывает разная. И люди бывают разные. Разным людям подходит разная работа — и это нормально. Порой бывает так, что все вокруг идут не в ногу, а ты одна в ногу. Не нужно себя за это гнобить и пытаться подстроиться под остальных. Вместо этого нужно попытаться себя понять, услышать и найти то дело, которое тебе по душе. Ядовитый шип, загнанный мне под лопатку Дамой, так там и сидит. До сих пор. Но теперь он уже не болит, а просто напоминает мне о моем путешествии. Очень приятно в конце концов оказаться правой :)

Саморазвитие #Карьера #призвание