21 сентября 2021

Джефф Фукс: «Чтобы не торопиться, нужно найти для этого время»

8268 просмотров

Гани Султанов
Инженер, блоггер, ненасытный читатель и мечтатель. Один из основателей интернет-журнала Synderesis.ru, который бесплатно и на регулярной основе выкладывает переводы книг зарубежных авторов о саморазвитии и минимализме. Ищет способы помочь молодым людям в своем маленьком городе Уральск (Казахстан), которые только учатся управлять своим временем и видеть свои цели.
  • synderesis.ru
  • Гани Султанов взял интервью у канадского исследователя, альпиниста, писателя и фотографа Джеффа Фукса. Джефф посвятил жизнь изучению высокогорного Тибета и всего, что связано с чайной культурой. Несколько лет назад Джефф написал книгу о Древнем чайно-конном пути Чамагудао.

    — Джефф, как так случилось, что ты заинтересовался Древним чайно-конным путем?

    — Этот древний путь сквозь небо существовал на протяжении тринадцати столетий. Чайно-конный путь предшествовал появлению Шелкового пути. Он возник во времена династии Тан (618-907), достиг своего расцвета во времена династии Сун (907-1270), когда ежегодно в Лхасу перевозили до семи с половиной тонн чая. Последние упоминания о Древнем чайно-конном пути относится к эпохе Цин (1645-1911 годы).

    Это было шоссе культур, ДНК, соединяющая части старого мира. Один из самых высокогорных и протяженных маршрутов (его длина более 2000 км, а проходит он на высоте около 4000 км над уровнем моря, в глубине Гималайских гор на юго-западе Китая) был важной частью цивилизации, но по каким-то причинам оставался почти неизвестен внешнему миру. Все, что связано с перевозкой чая, хранилось в строжайшей тайне. Я подумал, что это очень печально, потому что Путь не просто связывает Тибетское плато с Центральной Азией, но и свидетельствует о том, что ханьцы, тибетцы и другие народы многонациональной страны, ныне разобщенные, тогда жили в мире и поддерживали добрососедские отношения. Это еще одна страничка исчезающей истории «крыши мира», как сегодня называют Тибет.

    Я не мог понять, как оказалось возможно, что Путь, просуществовавший более тысячи лет, не оставил никаких свидетельств. Почему даже в древних манускриптах так мало ссылок и упоминаний о нем. Я захотел увидеть, что осталось от этой великой транспортной артерии сегодня, побывать на последних уцелевших участках Пути, пролить свет на историю этой легендарной дороги.

    К тому же Путь соединил сразу две мои навязчивые идеи: чай и горы. В некотором смысле, это был ключик, который подошел сразу и к моему разуму, и к моей душе. Оказалось, что я могу пролить свет на тайны Дневнего чайно-конного пути, чтобы открыть его остальному миру.

    Китайская принцесса Вэнь Чэн вышла замуж за тибетского правителя Сонцзена Гампо в 641 году, и, как гласит легенда, именно тогда чай попал в Тибет. Диковинный эликсир сразу полюбили и вельможи, и кочевники.

    К началу XI века китайская династия Сун активно меняла чай на тибетских коней. Путем многовековой селекции тибетцы вывели породу высочайшего класса — нанчэнь. Невысокие лошадки, приспособленные благодаря увеличенным легким к разреженному воздуху высокогорий, были крепки и выносливы на полях сражений — а Китаю всё чаще приходилось отражать набеги воинственных кочевников с севера.

    Таким образом, взаимная потребность регионов в уникальных товарах создала предпосылки для возникновения торгового пути, который жители Тибета называют Гьялам, а китайцы — Чамагудао. Это совокупность нескольких торговых караванных путей, по которым из Тибета и других высокогорных районов во внутренние районы Китая доставляли выносливых тибетских лошадей, а обратно везли пуэр — самый древний из известных видов чая.

    Горная тропа, одна из самых труднопроходимых в Азии, тянулась через весь Китай, почти 2250 километров, от Яаня в провинции Сычуань, где выращивали чай, до Лхасы, священной столицы Тибета, расположенной на высоте 3650 метров. Путь брал начало в зелёных долинах Китая, пересекал открытое всем ветрам, заснеженное Тибетское плато, затем, пробравшись через ледяные воды Янцзы, Меконга и Салуина, врезался в таинственный лабиринт гор Ньэнчентанглха и, преодолев четыре опасных перевала высотой 5000 метров, наконец, спускался к Лхасе.

    Главным транспортным средством в те времена были вьючные животные: лошади, мулы и ослы. В самых же труднопроходимых местах маршрута вьюки с товаром несли люди. Носильщики забирали чай с плантаций вокруг Яаня и доставляли его в Кандин, поднимаясь на высоту 2550 метров. Здесь чай зашивали в тюки из водонепроницаемой ячьей кожи и людей сменяли животные — караваны мулов и яков, которые через три месяца прибывали в Лхасу.

    Путь из Яаня в Кандин занимал 21 день. Чай упаковывали в мешки весом по 8 килограммов. Один носильщик, как правило, взваливал на себя 10-12 мешков Для мужчин и женщин поклажа весом от 70 до 90 килограммов считалась нормой (силачи могли нести и все 135 кило). Кроме ценного груза, носильщикам приходилось нести с собой запасную обувь, сплетенную их соломы и сухой паёк. За день люди могли пройти всего 3-4 километра, при чём через каждые 50 метров им необходимо было делать передышку. Чтобы такими темпами добраться до места назначения, требовался месяц. На западе тропу заметали бураны, на востоке размывали дожди. На караваны то и дело нападали разбойники. А веками не прекращавшаяся и в Китае, и в Тибете борьба за власть заставляла постоянно менять торговый маршрут.

    Чай попадал в Тибет в брикетах весом от 500 граммов до 3 килограммов (такие брикеты повсюду продаются в Тибете и сегодня). Особое торговое агентство, созданное в Сычуани в 1074 году, установило курс: один конь — 60 килограммов прессованного чая. К началу XIII века Китай каждый год обменивал миллионы килограммов чая на 25 тысяч лошадей.

    Источник: http://tea-terra.ru

    — И вот, ты отправился в путешествие, продлившееся 7,5 месяцев, чтобы рассказать западному миру о Древнем чайно-конном пути. Ты был первым, кто описал эту дорогу, быт торговцев чаем и носильщиков. Мир получил еще одно доказательство, что еще очень многие вещи на планете остаются для нас тайной. А что принесло тебе это путешествие?

    — Конечно, я испытываю чувство благодарности и, возможно, эгоистичного удовольствия, потому что мне позволили заглянуть в сокровищницу памяти последних торговцев и носильщиков. Путешествие по этой дороге позволило мне создать некое подобие базы данных воспоминаний, лиц и фактов, которые, я надеюсь, могут быть использованы в помощь другим для разработки детального понимания того, как развивалась торговля и культура Гималаев. Чайно-конный путь — это одно из самых недооцененных и сложных приключений на планете. Нам так мало известно о нем. К горам слишком часто относятся как к месту рискованных игр, где природа бросает человеку вызов, но вовсе не как к транспортной магистрали культур Центральной Азии, Индии и Восточной Азии.

    Тибетское плато и Чамагудао

    Слишком часто хрупкие ориентиры Гималаев и Тибета основываются на таинственных историях и сказках. Кажется, что у Гималаев нет ни начала, ни конца, это большое белое пятно в истории человечества. Однако жизнь там развивалась волна за волной, слой за слоем, происходили события, складывались традиции, которые влияли одновременно и на экосистему, и на людей, живущих в ней.

    Если мой невротический бред и все те легенды, которые открылись мне в пути, помогут этой земле процветать, если появятся новые увлеченные люди, интересующиеся ее историей, тогда будем считать, мой маленький вклад оказался не напрасным.

    Заснеженные горные пространства на высоте 5000 метров в северном Тибете. Через них приходилось пробиваться караванам, чтобы довезти свои товары до торговых городов.

    — Почему горы и чай вызывают у тебя такой сильный интерес?

    — Они, похоже, (хотя может быть и нет на первый взгляд) являются идеальным сочетанием, приводя в баланс острые грани друг друга, питая друг друга, и умиротворяя друг друга. Я чувствую страсть к ним и потребность в них. Чай — это и величайшее зеленое топливо, и напиток просвещения для меня. А горы пленили меня с того времени, когда я мальчиком совершал свои первые восхождения в Швейцарии. Реальное понимание пришло тогда, когда я мог пить чай в Гималаях с теми, кто почитал его как нечто непреходящее.

    Когда я понял, насколько важен был чай и для самых отдаленных культур на планете, и для тех, кто был далек от мест, где росла китайская камелия (Caméllia sinénsis — чайный куст), я начал относиться к нему как к чему-то священному.

    А горы дали мне ясность и насыщенную тишину. Во многих отношениях горы и чай являются для меня священными точками отсчета.

    — Чем удивляют тебя горы и их обитатели?

    — Есть одна вещь, которая удивляет, когда проводишь время с гималайцами — это их близкие и совершенно подлинные отношения с миром вокруг них. Они видят взаимосвязи вещей и явлений вокруг себя. Это какой-то тип интуитивного знания, которое они несут в своих генах. Многие люди в горах владеют навыком, который забыт современными людьми западной цивилизации: они умеют слушать Землю, выслушивать друг друга и самих себя.

    Когда мы отправились на поиски Древнего чайно-конного пути, мы повстречали Тензина, знаменитого погонщика мулов и торговца чаем. Мы встретились в его палатке, которую полоскал ветер. Когда мы сказали, что хотим сделать интервью с ним о том, как он вел свою торговлю, он посмотрел из под своей малы (тибетские четки) и мехов и сказал, что с удовольствием расскажет об этом, если мы готовы слушать. Не думаю, что кто-то из нас тогда полностью понял смысл слов. Мы рассчитывали сделать часовое интервью, но все кончилось тем, что мы три дня слушали этого удивительного старого летописца, в течение которых он поведал нам о днях, проведенных им в горах.

    Он рассказал, как тибетские воры нападают и грабят караваны чая и соли. Однажды караван, состоящий из двадцати мулов, трех погонщиков, в числе которых был Тензин, монахов, собак и двух кочевников — стражников каравана, был ограблен ночью весьма хитроумным способом. Воры подкрались незаметно и украли весь чай, а корзины наполнили землей такого же веса, чтобы одурачить погонщиков. Охранники восприняли этот как личное оскорбление и попросили караван подождать три дня, пока они не найдут обидчиков. Через два дня они вернулись с чаем, который был в целости и сохранности. Когда их спросили, что случилось с ворами, кочевники, которые были родом из района Литанг западного Сичуаня (местные бойцы считаются самыми свирепыми во всем Тибете), объяснили, что им пришлось казнить двух из четверых воров, напаваших на их караван. Это была не расправа, а назидание, чтобы больше их чайные караваны не беспокоили. Старый Тензин рассказывал эту историю тихим голосом и только немного усмехался, когда описывал кочевников Литанга и их воинственную натуру.

    — Я уверен, что твоя жизнь очень насыщенна и интересна. Можешь ли ты рассказать о том, как ты пришел к этому образу жизни и что мотивирует тебя каждый день?

    — Отвечу на эти вопросы в обратном порядке: моя продолжительная и немного ненормальная страсть к чаю и горам продолжает мотивировать меня копать все глубже. Я испытываю страстное желание лучше понять горы (неважно, где они географически находятся) в общем контексте. От их здоровья зависит здоровье планеты, и эта мысль, постоянно присутствующая в моей голове, держит некий переключатель всегда во включенном состоянии. Я хотел бы видеть горы как одновременно священное и важное место для понимания здоровья планеты. То, что начинается на их вершинах, в какой-то момент, несомненно, сойдет вниз, к людям, и нам важно понимать, что происходит там «наверху».

    Мне нравится все время быть на открытом воздухе, так что я решил попробовать жить так, как это делают горцы, чтобы чувствовать дыхание жизни каждую минуту. Горы также остаются местом, где знания все еще передаются из уст в уста. Я чувствую, что должен сохранить эти истории для будущих поколений. Такая вот личная «великая миссия». Это меня здорово мотивирует.

    — Были ли в твоей жизни люди, которые повлияли на тебя и которых ты мог бы назвать своими Учителями? Чему они тебя научили?

    — Моя бабушка-венгерка была примером страсти и бесстрашия. Они была настоящей цыганкой с огнем в сердце и ненасытным желанием видеть и дышать этим миром.

    У меня было несколько чайных наставников, которые вселили в меня мысль, что чай более важен для бытия, нежели просто глоток жидкости. Один из них — старейшина народности Хань в южной провинции Янань — учил меня видеть чайные кусты как нечто живое. Он часто говорит о том, насколько живое все вокруг нас (его народ традиционно придерживается анималистичных взглядов). С годами он научил меня не только выбирать, но и выращивать чай. В этом человеке нет ни капли претенциозности, только чистое знание... Я полагаю, что это и есть мудрость.

    Старейшина народности Буланг в южном Юннане готовит чайные листья. Народности Буланг, Ва и Дай первыми начали культивировать чай.

    Другой учителем стал тот самый торговец погонщик мулов Тензин. Седой, побитый временем и закаленный десятилетиями пеших странствий через Гималаи, он сам больше похож на легенду. Говоря о горах, он чаще упоминает их «способность воспитывать», чем риски, которые они несут. Тензин — это сила природы, которая часто напоминает мне о том, если кто-то хочет чему-то научится, все, что ему нужно — это слушать и иногда просто «выходить и делать».

    — Где ты чувствуешь себя более комфортно — в горах или в городе, среди людей? Что ты обычно делаешь, чтобы не страдать от одиночества во время путешествий?

    — Вне всякого сомнения, мне нужно видеть горы вокруг себя. Если это не так, то чем меньше город, тем лучше. Весело посещать города и наполнять себя идеями, но для души и крови горы (и предпочтительно там, где растет чай) — это идеальное место для меня.

    В горах я ловлю ощущение, что течение жизни проходит через меня, в таком состоянии ты не чувствуешь одиночества. К тому же со мной всегда мой чай, ритуал его приготовления утром и днем поддерживает некоторый вид потока каждый день, вне зависимости того, где я нахожусь.

    Когда ты планируешь отправиться в очередное путешествие?

    — Совсем скоро, в марте: я отправлюсь в Южно-Китайский чайный пояс, чтобы насладиться пуэром и другими прекрасными китайскими чаями и пополнить мой банк знаний о чае. Не думаю, что мне когда-либо удастся наполнить его до краев. Так что предстоящее путешествие станет новым путеводителем или инструкцией по разным сортам чая. Все, что я могу дать людям — так это стать посредником для тех, кто хочет получить доступ к «старому знанию», не подверженному современным интерпретациям. Я знаю, что многие из этих древних чайных деревень и удаленных поставщиков получают огромное удовольствие, когда об их чае становится известно внешней аудитории.

    Священное озеро Нам Цо на севере Лхасы

    Многие из путешественников, которых я беру с собой в такие экспедиции, в конечном итоге становятся адептами чая не только из-за его подлинного вкуса, но и из-за философских аспектов, связанных с ним.

    — Напоследок короткий вопрос: какие три важных урока могут преподать нам чай и горы?

    — Чтобы не торопиться, нужно найти для этого время.

    Ты должен научиться вначале слушать, а потом слушать снова.

    Чайный «кайф» — одна из самых недооцениваемых (и полностью легальных) радостей жизни.

    Интервью#Интервью#Путешествия

    Интересные комментарии

      Светлана
      6 лет

      Гани, спасибо вам огромное за интересное и вдохновляющее интервью с Джеффом Фуксом. Теперь буду смотреть на чай немного иначе :)