29 июня 2013

Таро Гоми: «Для меня главная цель в жизни — раскрыть индивидуальность»

Taro Gomi
Художник, музыкант. Автор книг для развития детского творчества.
  • Таро Гоми родился в Токио в 1945 году. Оставив успешную карьеру промышленного и графического дизайнера, он начал рисовать детские книги и уже не смог остановиться.

    Он написал и проиллюстрировал более 360 книг, в том числе бестселлеры Basu ga Kita («Автобусные остановки»), Minna Unchi («Все какают») и Koushi no Haru («Весна пришла»). А еще он придумал альбомы, в которых ребенок может дорисовать историю. Эти альбомы завоевали признание детей по всему миру и в этом году, наконец-то, вышли на русском языке — в издательстве «Манн, Иванов и Фербер».

    Мир знает множество японских писателей, музыкантов, ученых, экономистов, актеров, спортсменов. Но в области детской литературы известно лишь одно японское имя — Таро Гоми. Это уникальный художник, чьи необычные, смелые рисунки и истории обожают и дети, и взрослые. Делимся интервью, которое Таро Гоми дал проекту JAPAN FOUNDATION.

    JF: Ваши рисунки естественные и непринужденные, не похожи на привычные иллюстрации для детских книг — те обычно аккуратные, четкие и просто раскрывают сюжетную линию. Как вам удалось создать стиль, который нравится и детям, и взрослым?

    Гоми: Ответить на этот вопрос, с одной стороны легко, с другой — очень сложно. Вы только что использовали понятия «дети» и «взрослые». А для меня в этих категориях нет различий. Категоризация — характерная черта цивили-зации. Да, она полезна для людей. Но это скучно. Особенно в искусстве. Тот, кто беспокоится о том, для кого же картины — для детей или взрослых, отравлен ядом современ-ной цивилизации. Я гораздо меньше пострадал от этого явления. К тому же, когда я начал рисовать, у меня не было понимания того, что делаю это «для детей». Я был промышленным дизайнером, но не получал удовлетворения от своей работы.

    В какой-то момент я переключился на рисование. Просто так, для собственного удовольствия. Однажды рисунки увидел мой друг и сказал: «Это же иллюстрации к детским книгам!» Он успешно продал их издателю, и так все началось. Хотя у меня и не было намерения стать детским иллюстратором.

    JF: В ваших книгах необычны не только рисунки, но и содержание. Мне очень нравятся у вас такие заметки: «Нарисуй человека, которого меньше всего любишь» или «Голова пригодится во время драки». Большинство детских авторов не говорят о драках или людях, которых не любишь. А вы говорите, причем с юмором.

    Гоми: Эта проблема тоже уходит корнями глубоко в человеческую историю. Христианство оказало огромное влияние на наш мир. Оно заложило в наши головы мысль о том, что все люди грешны, идею о двойственности добра и зла. Ислам внес свой этический код, буддизм — тоже. Нам привили так много морали, что мы бессознательно стали смотреть на вещи с воспитательной точки зрения: «Ребенок должен понять, что такое хорошо, а что такое плохо». На самом же деле, главное, что он должен понять — что значит быть человеком. Все, от младенцев до стариков, имеют право задаться этим важнейшим вопросом. В своих рисунках я хочу выразить то, как я сам понимаю это — «быть человеком». Сезанн прославился тем, что умел «выхватить» и запечатлеть предмет или ситуацию такими, какие они есть. Это же можно найти в картинах Ван Гога. И я хочу выразить все свои ощущения и переживания — что я думаю о том, кто я такой, и что такое мир вокруг меня.

    Даже маленькие дети думают о том, кто они. Я терпеть не могу, когда взрослые учат детей: «Вот это и есть люди» или «А вот это мы называем миром» — как будто они все знают. Это совершенно не нужно! Я никогда не предавал детей, говоря: «Вы должны научиться этому, потому что я знаю, что это так». Поэтому, я уверен, дети и доверяют мне.

    JF: Получается, когда мы выходим за пределы абсолютного понятия «добро», мы обретаем свободу?

    Гоми: Совершенно верно. В христианстве самоубийство считается грехом. Но любое живое существо имеет свободу выбора — жить или умереть. Эта свобода должна быть гарантированной для каждого человека. На Востоке отношение к самоубийству совершенно не такое, как в западной культуре. Например, раньше в Японии пожилых людей оставляли в горах. Где-то старики сами уходили в горы, чтобы там умереть. Такая же традиция существовала и в некоторых индейских племенах. Важно не судить эти обычаи с моральной точки зрения. Главное — уважать решение человека. Западная культура, конечно, уважает индивидуализм, но для меня важно, чтобы уважались и права человека в отношении жизненного цикла. Я не хочу сказать, что восточная культура лучше западной, но она действительно учитывает такую возможность выбора. Для меня главная цель в жизни — раскрыть индивидуальность. И искусство — отличный помощник в решении этой задачи. Искусство само по себе не имеет никакого значения. Оно приобретает значение, когда служит раскрытию индивидуальности.

    JF: Во многих культурах тема смерти — табу. В основе вашей знаменитой книги Minna Unchi («Все какают») другая закрытая тема. Вы намеренно к ней обратились?

    Гоми: На самом деле, эта книга появилась в результате интересного наблюдения. Однажды зимним утром я пошел в зоопарк, чтобы взять для одного проекта интервью у ветеринара. Я оказался там до открытия, когда еще большая часть клеток была не убрана. Все они были завалены пометом. Утро выдалось холодным, и под лучами восходящего солнца было видно, как от этих кучек поднимается пар. Это была удивительно яркая и запоминающаяся картина.

    Я был настолько впечатлен, что по пути домой решил создать книгу. Когда я принес проект «Все какают» издателю, редакторы долго спорили — нужно ли его публиковать. Но одна женщина, которой очень понравилась идея, убедила остальных. После того как книга была опубликована, я получил потрясающий ответ от одного ребенка. Он написал: «Я тоже смотрю на какашки». Я думаю, дети были ошарашены и счастливы: какой-то странный человек нарисовал книгу о чем-то таком, о чем родители запрещают им говорить. Но ведь они все время видят эту странную штуку, когда она выходит из их тела. Или они могли видеть это в подгузниках младших братьев и сестер. Это смешно, любопытно и интересно. Очень многим детям понравилась книга. В то время я как раз только начал рисовать, и эта книга помогла мне поверить в свои силы. Я поверил в то, что книга не должна быть назидательной и не должна учить чему-то важному, она должна рассказывать о естественных вещах, о реальной жизни. Именно в этот момент я окончательно увлекся созданием детских книг.

    JF: Какие художники оказали на вас наибольшее влияние?

    Гоми: Их очень много. Есть два типа художников, которые повлияли на меня: те, чьи работы мне нравятся, и те, кто заставляет меня остановиться и задуматься. Например, когда я впервые увидел картины Пьера Боннара, я сразу влюбился в них и почувствовал, будто был знаком с ним уже многие годы. Когда увидел Джаспера Джонса, я подумал: «О, Боже! Почему я не успел нарисовать это до него?» А есть картины, которые поражают меня. Я смотрю на них и думаю, почему художник это вообще нарисовал?! Это работы Дали, Пикассо. Когда я смотрю на них — столбенею.

    JF: Какие работы потрясли вас больше всего?

    Гоми: Многие картины меня поразили. Но то, что действительно потрясло, не было произведением искусства, это был... жираф. Я был потрясен до глубины души, когда узнал, что на нашей планете есть такое существо. Это случилось в зоопарке. Мне было 3 или 4 года. Сначала я увидел слона, но тот не удивил меня: наверное, я уже что-то знал о нем. Мы с родителями подошли к большому дереву. И вдруг из-за него вышел жираф с длинной-предлинной шеей. В тот момент я подумал: «Что это вообще такое?» Я ничего не слышал о жирафах раньше и был ошеломлен.

    Даже сейчас я думаю о том, какие все-таки жирафы странные, они до сих пор завораживают меня. А мысль о том, что я жи-ву в той же вселенной, что и жираф, делает меня счастливым. Этот опыт позволил мне понять, что не нужно давать знания детям, ориентируясь исключительно на их возраст. Я имею в виду, что мы не должны давать людям такие-то знания в таком-то возрасте. Потому что это здорово, когда пятидесятилетний человек удивляется жирафу, не так ли? Существующая система образования в этом смысле нарушает права человека. Мы не должны загружать детей знаниями без причины, так же как не должны вакцинировать их без причины. Удивление — отличный жизненный опыт. Люди думают, что надо знать, как можно больше, и поэтому они не склонны удивляться. Думаю, они в этом глубоко заблуждаются.

    По этой ссылке вы можете скачать страницы из альбомов Таро Гоми. Распечатайте их и дайте своему ребенку. Увидите, как ему понравится рисовать собственные истории!

    Архив номеров#Интервью#Книги#Творчество