12 января 2017

Генеалогические раскопки — это интересно!

Федор Людоговский
Выпускник филфака МГУ. Кандидат филологических наук. Старший научный сотрудник Института славяноведения РАН. Генеалог-любитель. Женат, четверо детей.
  • ludenhoff.livejournal.com
  • Эта статья о том, как я искал и ищу своих предков и родственников. Источниками мне послужили мой собственный домашний архив, рассказы близких, интернет, ЗАГСы и государственные архивы. При этом я не историк, не профессиональный генеалог, не архивист. Но за четверть века мне удалось добавить к своему родословному древу сотни, если не тысячи персон. И раз это удалось мне — уверен, получится и у вас.

    Благороднейшая надежда человеческого сердца

    «Меня всегда почти огорчала мысль, что у нас, на Руси, дети еще знают о своих отцах, знают кое-что и внуки о своих дедах, но правнуки о своих прадедах, за немногими исключениями, ничего не знают; так что прошлое и даже весьма недавнее громадного большинства наших фамилий покрыто для потомства непроницаемою тьмою». Так в 1889 году писал в своих воспоминаниях Аполлон Павлович Кругликов — мой дальний родственник, представитель старинного дворянского рода.

    Аполлон Павлович Кругликов

    Должен признаться, когда я прочел эти строки, я был удивлен. Мне всегда казалось, что в XIX веке дела в этом плане обстояли не так уж плохо, особенно в дворянских семьях. Впрочем, не зря же еще Пушкин писал: «Гордиться славою своих предков не только можно, но и должно; не уважать оной есть постыдное малодушие. Бескорыстная мысль, что внуки будут уважены за имя, нами им переданное, не есть ли благороднейшая надежда человеческого сердца?»

    Так или иначе, для XX и XXI веков сказанное Кругликовым верно вне всякого сомнения: о своих прадедах мы подчас не знаем почти ничего — что уж говорить о более отдаленных предках? Оно и понятно: в советское время память о своих корнях не приветствовалась. Старые фотографии превращались в улики против тех, кто на них изображен. Дореволюционные документы делались обвинителями во времена Большого террора. Да и просто разговоры о своей семейной истории были опасны — особенно если в семье были дворяне, купцы или священники. Впрочем, крестьянское или рабочее происхождение тоже не гарантировало вечного солнца над головой.

    Константин Константинович Алкалаев-Калагеоргий, прапрадед автора.

    «Скажи-ка, дядя…»

    Как я теперь понимаю, моя семья была довольно редким исключением на общем фоне. С самого детства я был погружен в семейные предания. Я слышал их от отца, от бабушки, от других родственников. Со стен нашей комнаты в коммуналке на меня смотрели портреты предков: Лев Федорович Людоговский (1761–1838), директор народных училищ Смоленской губернии, его жена, дочь… С одной стороны от моей кровати стояло дореволюционное фортепьяно, доставшееся от прабабушки, с другой — рояль, унаследованный от родственницы, учившейся в гимназии вместе с Анастасией Цветаевой. А если залезть в платяной шкаф, то там, помимо дозревавших в темноте бананов, можно было обнаружить прадедушкин котелок — в нем мой папа в 1973 году ездил в Иркутск делать предложение руки и сердца своей четвероюродной сестре.

    Сестры Александра и Агата Корх — прапрабабки автора. 1880-е.

    До моих восьми-девяти лет были живы оба моих деда и обе бабушки, прадед и две прабабушки. А кроме того у меня была еще куча родственников — многочисленные двоюродные, троюродные, четвероюродные (и даже более дальние) братья и сестры, дяди и тети, дедушки и бабушки — и так далее, и тому подобное. Жили они в основном в Москве, но также в Питере, в Иркутске, в Комсомольске-на-Амуре, в Кишеневе и, страшно сказать, в Париже и Нью-Йорке.

    Одно время моей лучшей летней подружкой была двоюродная сестра моей покойной прабабушки — Александра Николаевна Зазульская, которую я называл просто тетей Шурой. Мне было тогда лет десять-двенадцать, ей — под девяносто, однако мы проводили много времени вместе. В основном играли в карты, но частенько тетя Шура рассказывала и всякие семейные истории.

    Прекрасным рассказчиком преданий старины глубокой был мой троюродный дед Олег Всеволодович Чижов — врач, генеалог, коллекционер, а также стихотворец, отличный актер и выдумщик.

    Моя прабабушка Евгения Дмитриевна Маркелова обладала, как рассказывали, феноменальными способностями — она держала в голове сотни имен и дат. Баба Женя не дожила до моего рождения, но слышанные от нее сюжеты мне пересказывала ее дочь, а моя бабушка — Наталья Константиновна Людоговская.

    Евгения Дмитриевна Маркелова — сестра милосердия. Бородино, ок. 1914 г.

    Так что, как видите, сам воздух, которым я дышал, был насыщен памятью. И это было здорово!

    Систематизация данных

    Лет в четырнадцать, а может, и раньше, я принялся систематизировать генеалогические сведения, какими располагал на тот момент. В нашей семье хранились родословные, написанные от руки моим прадедом, Борисом Николаевичем Людоговским. Кроме того, кое-что мне досталось от упомянутого выше дяди Олега и от других родственников.

    Николай (слева) и Борис Николаевичи Людоговские. Ок. 1905

    И вот я стал составлять свои родословные. У меня до сих пор хранится ватманский лист, где перечислены мои прямые предки. Там мелькают довольно известные в свое время лица: Александр Ефимович Измайлов (1779–1831) — баснописец, старший современник Пушкина; Аполлон Александрович Майков (1761–1838) — поэт, директор императорских театров; Павел Николаевич Замятнин (1805–1879) — красноярский генерал-губернатор, брат министра юстиции при Александре II. Наряду с ними — ярославский полицмейстер Константин Николаевич Алкалаев-Калагеоргий (1825–1885; он упоминается у Гиляровского, а также у Андрея Михайловича Достоевского, брата писателя); рославльский протоиерей Федор Петрович Людоговский (1730–1798), в честь которого был назван автор этих строк; Мария Владимировна Устинова, урожденная Лестрад, жена вице-губернатора Москвы Адриана Михайловича Устинова (1870–1937), и другие.

    Предки Ф. Б. Людоговского (фрагмент).

    Попытка переписки

    Я нарисовал несколько родословных и очень этим гордился. Но вскоре стало понятно, что нужно как-то добывать новую информацию. В первую очередь меня интересовали мои предки и родственники по мужской линии — Людоговские. Я знал, что наш род происходит из Смоленской губернии. В те времена (1990-е годы) еще не было никаких законов о защите персональных данных, так что я легко и вполне официально разузнал адреса Людоговских, живущих в Смоленской области.

    И вот я принялся им писать. Я отправил десятка полтора писем и возлагал на эту переписку большие надежды. Но получил я, помнится, лишь один ответ. Да и то — от вдовы одного из Людоговских, который был уроженцем не Смоленской, а Могилевской области. Так что если мы с ним и находимся в родстве, то в очень, очень дальнем. Но я был рад и этому и послал по тому же адресу еще одно письмо с массой уточняющих вопросов: где и как вы познакомились со своим мужем? были ли у него родные братья и сестры? в каких городах и в какое время он жил? — и так далее. Всё это разумные и важные с точки зрения генеалогии вопросы. Но больше никаких писем от своей корреспондентки я не получал. Думаю, она испугалась, решив, что ею заинтересовались компетентные органы.

    Поиски в интернете

    Затем последовали годы, когда ничего особенно нового мне найти не удавалось. Пару раз я сходил в архив, но результаты были весьма скромными. И так мои генеалогические разыскания замерли до лучших времен.

    Но вскоре настала эпоха интернета. Ко всемирной сети я подключился в мае 2004 года. Первые полтора месяца я безвылазно просидел на форуме сайта «Всероссийское генеалогическое древо». На меня обрушилась лавина информации. По некоторым направлениям своей родословной я продвинулся сразу на несколько поколений. Я нашел новых родственников — например, двух шестероюродных тетушек со стороны Кругликовых, а также многоюродного деда со стороны Алкалаевых-Калагеоргиев. От кого-то я получал готовые родословные, кому-то помогал сам.

    При этом главной моей заботой оставались Людоговские. Но здесь никакого прорыва пока что не случилось. Дело в том, что я довольно хорошо представляю себе потомство моего прапрапрадеда, Льва Федоровича Людоговского. А потомки его пятероюродных братьев (о них мне тоже кое-что известно) — это мои, ни много ни мало, десятиюродные братья и сестры. И навести мосты между ними и мной — дело очень непростое.

    Однако по иронии судьбы я всё-таки наводил такие мосты — но между другими семьями Людоговских, которые находятся гораздо ближе друг к другу на нашем общем древе. К примеру, пишет мне кто-нибудь из Украины, а я говорю: да-да, кажется, я понимаю, о чем вы толкуете; похоже, ваш троюродный брат живет в Архангельске. А вот вам, подсказываю я уже кому-то другому, следует написать в Брянск — там вы найдете свою двоюродную тетушку. И таких историй было довольно много. Но вот обнаружить связи моей семьи со всеми этими другими семьями Людоговских  — нет, этого пока что мне не удалось.

    ЗАГСы и архивы

    За добрый десяток лет, что я искал сведения о предках и родственниках в интернете, я нашел почти всё, что можно было найти. И снова возник тупик. Куда дальше? В архивы? Но на это необходимо много времени. Или потребуется немало денег. А скорее всего — и то и другое.

    Но оказалось, что в некоторых случаях почти не нужно ни времени, ни денег. Речь идет об архивах ЗАГСов. С прошлого года я стал восстанавливать свидетельства о рождении, браке и смерти моих дедушек-бабушек и прадедов-прабабок. Госпошлина за одно повторное свидетельство составляет сейчас 350 рублей — это, согласитесь, не разорительно. Получив какие-то свидетельства в ЗАГСах, а какие-то позаимствовав у родственников, я даже обнаружил неожиданно для себя новые имена — например, теперь я знаю, что одну из моих сибирских прапрабабок звали Федосья Петровна. Но самое главное — это то, что теперь у меня на руках официальные документы, а не только записи рассказов моих родственников.

    Кроме того, я стал писать в архивы, заказывать там интересующие меня материалы. Притом не только в Москве и Питере, но и, к примеру, в Минске. Иногда это довольно дорого для меня, иногда — не очень. Во всяком случае, получать понемногу документы, относящиеся к вашим предкам, — это реально. Сам я здесь еще только в начале пути. Надеюсь, со временем мне удастся узнать гораздо больше и о роде Людоговских, и о других своих предках и родственниках.

    Письма и мемуары

    Еще один источник сведений по истории семьи — воспоминания и письма.

    В прошлом году мне для каких-то хозяйственных нужд понадобился пустой полиэтиленовый пакет. Оглядев свою комнату, я обнаружил на книжной полке сверток. Когда я его развернул, то оказалось, что это письма полувековой давности моего двоюродного прадеда Владимира Дмитриевича Маркелова, адресованные его можайскому знакомому Валентину Ивановичу Горохову — сыну художника Ивана Лаврентьевича Горохова. В одном из этих писем говорится о приезде в Москву Марины Скрябиной, младшей дочери композитора Александра Николаевича Скрябина. Как эти письма попали ко мне, я теперь более-менее себе представляю, но тогда это казалось какой-то мистикой.

    Несколькими годами ранее в мои руки попали воспоминания всё того же В. Д. Маркелова, написанные в 1950–60-е годы и посвященные дореволюционной жизни на нашей даче под Можайском. Среди персонажей — моя прапрапрабабка Екатерина Валериановна Маркелова, двоюродная сестра поэта Аполлона Николаевича Майкова, а также композитор Скрябин (Майковы и Маркеловы, мои предки и родственники, были в родстве со Скрябиными).

    Екатерина Валериановна Маркелова, урожденная Майкова

    У меня также хранится экземпляр воспоминаний, оставленных представителем еще более старшего поколения — моим двоюродным прапрадедом Константином Михайловичем Маркеловым (1868–1944). Книга была опубликована в Париже в 1926 году. В ней рассказывается о летних месяцах, которые автор и его братья проводили в имении Красный Стан Рузского уезда Московской губернии. Почти все имена там изменены, так что еще предстоит их расшифровка.

    Константин Михайович Маркелов

    Года полтора назад мой дядя нашел у себя в закромах пару старых тетрадок. Одна из них — дневник неизвестной мне институтки (примерно 1912–1914 годы). В другой тетрадке астроном Алексей Павлович Ганский, родственник моих родственников, описывает свое восхождение на Монблан в 1900 году.

    Вперед в прошлое!

    Надеюсь, мне удалось убедить вас, что семейная история и генеалогия — вещи крайне увлекательные. Догадываюсь, что кто-то, тем не менее, скажет: ну это тебе так повезло, а нам-то что делать? Уверяю вас: каждого, кто начнет исследовать историю своей семьи, ждут удивительные открытия и встречи. Не откладывайте ваших изысканий, начните поиски уже сегодня!

    Желаю успехов.

    Саморазвитие#Самоисследование#семья#хобби

    Интересные комментарии

      Александр
      1 год

      Отец Фёдор, простите за вопрос, если что: Людоговские как смоленские дворяне не в родстве с Потёмкиными, Глинками и Энгельгардтами?

      Спасибо за публикацию, любопытно.

      Федор Людоговский
      1 год

      Александр, здесь ничего не могу сказать. Точнее, так: насколько мне известно, наша ветвь Людоговских с ними не в родстве. А другие семьи смоленских Людоговских, о которых у меня лишь отрывочные сведения, -- не исключено.

      Энгельгардты при этом мелькают среди родственников моих родственников -- но с других сторон: Кругликовы, Чаплины, Калагеоргии...

      Юля
      1 год

      Ух ты! Спасибо огромное за такое вдохновение) Я занималась поисками своих предков и даже наткнулась на некоторые загадки, которые усилили интерес. А потом как-то это все сошло на нет, и вот тут Ваша статья... Спасибо за полезные ссылки и советы! А вот такой вопрос: если человек родился в какой-нибудь деревне, которой сейчас в общем-то почти и не существует, и церковь заброшена, и есть вероятность, что записи были в церковных книгах сделаны, то такие вещи тоже реально через региональные архивы найти? Это надо обращаться в какие-то областные архивы?

      Федор Людоговский
      1 год

      Думаю, нынешнее состояние деревни (села) и церкви тут не так важно. В любом случае, церковные (метрические) книги, если они сохранились, переданы в государственный архив. В какой именно -- тут точно не скажу, но, вероятнее всего, в региональный. Т. е. для Смоленской области это будет, к примеру, архив Смоленской области (а не города Смоленска или какого-то райцентра).

      Екатерина
      1 год

      Вдохновила статья, давно хочу заняться семейной историей

      Федор Людоговский
      1 год

      Прекрасно, желаю успехов!

      Егор
      1 год

      Да, будь у меня такая родня, я бы тоже с интересом разыскивал предков. Но, увы, дальше бабушек/дедушек - крестьяне, крестьяне, крестьяне. Разве только имена восстановить. Ни тебе фотографий, ни дневников, ни восхождений на Монблан.

      Федор Людоговский
      1 год

      Крестьяне могли быть зажиточными -- и в таком случае могли остаться и фотографии. Кроме того, многие, сохраняя формальную принадлежность к крестьянскому сословию, на самом деле жили в городах, занимались ремеслом, торговлей. Бывали смешанные браки. Так что тут тоже можно покопаться. Тем более, что знающие люди (это не я) говорят, что крестьянской генеалогией заниматься в каком-то смысле даже проще: крестьяне редко меняли место "приписки", так что отследить свои корни теоретически можно до начала XVIII века (первая ревизия податного населения была проведена в 1718 году).

      Среди моих предков тоже были крестьяне -- Конюковы из Ченцова Можайского уезда. Они торговали платьем в Москве. И, кстати, сохранились фотографии. А по происхождению мой прапрадед и прапрабабка были, повторяю, вполне себе крестьяне.

      Николай
      1 год

      Отец Федор очень классная статья.

      Федор Людоговский
      1 год

      Спасибо!